Тарасова Анастасия Митрофанова

Анастасия не знала, где родилась, и никогда не видела своих родителей. Ее память о детстве начиналась с серого казенного коридора детского дома, где главной ценностью было умение выживать. Государство, выпустив сироту во взрослую жизнь, выделило ей направление на известковый завод. Так молодая девушка оказалась у обжиговых печей, в мире, где воздух всегда был белым от едкой, разъедающей легкие пыли. Там же она встретила Ивана Васильевича Тарасова. Скорый брак казался Анастасии спасением от одиночества, но обернулся новой клеткой. Первые годы их совместной жизни прошли в дощатом заводском бараке: печное отопление, ледяная вода в колодце, общая кухня и постоянный шум за стеной. Затем были долгие годы в тесном общежитии, где родился их сын Владимир. Анастасия работала не жалея себя. Сначала штукатуром на том же заводе — целыми днями с тяжелым правилом и раствором, в постоянной сырости. Позже, надеясь заработать больше для семьи, она ушла на укладку асфальта. Это был каторжный труд под открытым небом: удушливый жар от черного кипящего гудрона, тяжелые лопаты и ломота в суставах к вечеру. В 1975 году за многолетний ударный труд Анастасии наконец выделили собственную отдельную квартиру. Но долгожданные квадратные метры не принесли счастья. За закрытыми дверями новой квартиры Иван Васильевич продолжал вымещать на жене злость и обиду за собственную несложившуюся жизнь. Анастасия, не знавшая в детстве родительской любви и защиты, покорно терпела побои и унижения. Сын Владимир рос в этой атмосфере и постепенно перенимал отношение отца к матери, видя в ней не человека, а лишь ресурс. Года тяжелой работы на вредном производстве, токсичные испарения асфальта и бесконечный домашний стресс подкосили здоровье Анастасии. Ближе к старости в ее глазах начала угасать осознанность — развилась деменция. Она стала забывать слова, путать комнаты и тихо плакать по ночам, возвращаясь мыслями в свое сиротское детство. Для мужа и сына ставшая беспомощной Анастасия превратилась в обузу. В квартиру, которую она заработала своим подорванным здоровьем, ей больше не было места. Мужчины быстро оформили документы и сдали ее в дом престарелых. Резкая смена обстановки, одиночество и осознание того, что ее предали самые близкие, ускорили неизбежное. В казенных стенах, среди чужих людей, Анастасия прожила всего два месяца. Сердце женщины просто отказалось бороться. На похороны пришли все соседи по дому. Люди, годами видевшие, как Анастасия шла на тяжелую работу и как безропотно несла свой крест, не скрывали своего презрения к Ивану и Владимиру. В воздухе стояло тяжелое, глухое осуждение. Родственники стояли у могилы в полном одиночестве — социальный бойкот двора стал для них безмолвным, но пожизненным приговором.